Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:32 

фанфик по фандому Отблески Этерны

Белые штаны

Вся эта история произошла жарким летним днем. Разумеется, на отдыхе.
- Рокэ, сколько вас ждать? – спросила Марианна, - Пока мы собираемся, подойдет время обеда, а после обеда все уйдут на сиесту, потом – к морю.
- Рокэ собирается долго, - ответил Робер, высунувшись из бассейна во дворе гостиницы. – Он же соберано.
А сам соберано Кэналлоа, Первый маршал всея Талига, то бишь Герцог Алва стоял у раскрытого шкафа и думал, что надеть. Так случилось, что его верный Хуан приехал только сегодня, а до этого Рокэ приходилось обходиться без него. По приезду Суарес обнаружил, что у соберано не осталось ничего чистого и устроил генеральную стирку. И вот все вещи висят на веревке на балконе и с них капает вода. А то, в чем Первый маршал ходил на море, залило волной, и тоже висит – сушится.
Раздался стук в дверь.
- Кого там Леворукий принес?
- Он не принес, я сам пришел, - ответил Дикон, входя к Рокэ.
Узнав о том, что мешает эру Рокэ сейчас же сопровождать Марианну в поход за сувенирами, Ричард пробормотал: «Я сейчас», и исчез за дверью. Через пару минут он вернулся, держа в руках что-то невероятно белое, сияющее, как снега Торки.
- Это что? – маршал приподнял бровь.
- Брюки, - радостно ответил оруженосец.
- Хорошо, что не юбка. Ты их что, у Альдо позаимствовал?
- Он сам предложил. Сказал, белое летом красиво.
- Окделл, вы с ума сошли!
- Я – нет. А вот Марианна сейчас будет сердиться. Вы же не хотите подвести даму?
- Ну, так и быть, ради прелестницы Марианны на какие только жертвы не пойдешь… В белых штанах.
Через несколько минут беднягу Рокэ крутили туда-сюда во дворе гостиницы.
- Определенно, белое вам к лицу, - сказала урготская принцесса Елена.
- Да-да, - подтвердила ее сестра, поедая черешню из пакета. – Угощайтесь, герцог.
- Иногда надо отступать от стереотипов, - назидательно поднял палец Сильвестр и удалился выпить шадди.
- От белого солнце отражается хорошо, - из соседнего номера выглянул Штанцлер и тут же нырнул обратно. Рокэ так глянул на него, что кансилльеру сразу прошли на ум строки «У моей смерти синий взгляд»
- Наконец-то, - Марианна уже начинала сердиться. – Идемте, Рокэ, сувениры ждут.
Махнув на прощание, Рокэ поплелся за баронессой.
- Ушел? – из соседнего со Штанцлером номера выскочил Альдо.
- Ушел, - ответил Дикон.
- Дело Раканов стоит выше моих интересов, я даже белыми штанами пожертвовал!
- А в чём дело? – поинтересовался Роббер.
Альдо заговорщически прошептал:
- Это самые теплые из имеющихся у меня штанов. Они совсем не пропускают воздух. Через пять минут Ворон будет в них себя чувствовать как в Багерлее.
- Это свинство! – не выдержал Иноходец.
- Эй, потише тут!- возмутился Ричард.
- В конце-концов, мы заключили перемирие на время отдыха, - возмутился Марсель. – Вот я например, вам за обедом в компот пурген добавлю, что приятно будет?
- Ой, - Альдо схватился за живот, - а что, уже добавили?
- Еще обеда не было, - мрачно напомнил Роббер.
Валентин невозмутимо слушал, попивая сок. По его виду нельзя было догадаться, что он думает об этом случае и думает ли о нем вообще.
- Жарко. – безразлично сказал он и нырнул в бассейн.
- Спруту там самое место, - язвительно подметил Окделл.
- Тогда где ваше место? Возле кухни? Или еще подальше?
- Вот вернемся домой, первым делом вас на дуэль вызову, - пообещал Дикон.
- Не стоит, - покачал головой юный Придд, - к тому времени вы забудете об этом.

А Рокэ в это время ходил-бродил вместе с Марианной по самому солнцепеку. Конечно, кэналлийцу не было слишком жарко, однако белые штаны явно были теплее, чем нужно. Хорошо, что Альдо за последнее время отъелся и шатны висели на Вороне свободно. Но все равно было некомфортно. А главное – непривычно без любимых сине-черных оттенков.
«Хорошо, что меня тут не знают», - думал он, глядя, как Марианна выбирает зеркальца для подруг, ракушки для родственников и красивую клетку для мужа. Точнее, для его морискилл.
К обеду Рокэ появился в столовой в своем привычном наряде и по его виду нельзя было сказать, как он себя чувствовал в одеянии Альдо.
А потом он позвал Дикона и отдал ему пакет с чем-то белым. Альдо развернул сверток и ахнул: на белых брюках фиолетовыми чернилами было написано «Бывшие белые штаны принадлежат бывшему королю Раканы» И подпись – Суза-Муза, граф медуза из Путеллы

20:17 

Всем привет! Я - Зайка белая и пушистая, буду рада новым друзьям. С удовольствием читаю и пишу по Отблескам Этерны. Сюда буду выкладывать свои фики, когда научусь.

20:37 

мой новый фик "Верность"

Это сладкое слово, мой сеньор, это вовсе не «вечность»,
Смерть поставила парус, мой сеньор, на своем корабле.
Вы же поняли тайну, мой сеньор, вы составили «верность»…
(Канцлер Ги. Вторая ария оруженосца)

Дик стоял перед кансилльером. Тот тяжело дышал, было видно, что его самочувствие не слишком хорошее. Старый больной человек словно собирался отправиться в лучший мир.
- Подойди поближе, Дикон, - попросил Штанцлер, с трудом вставая из-за стола, - я хочу показать тебе это лист.
Ричард взял протянутую бумагу, развернул и стал читать.
Первой в списке шла Ее Величество Катарина Оллар, потом – многие дворяне, среди них ему встретились братья королевы, цивильный комендант и даже бывшие однокорытники.
- Что это за список? – недоуменно спросил Окделл.
- Это – те, кто в будущем году погибнут по вине Алвы и Дорака, - тяжело дыша, ответил кансилльер, - те, кому еще жить и жить, но они обречены на смерть.
И Штанцлер повел речь о том, что кардинал Сильвестр неуязвим только при таком человеке, как герцог Алва. Он рассказал, что Ворон играет со смертью, но в душе он мертв уже давно, о том, что все братья Рокэ погибли, а его, самого младшего, Алваро Алва натаскивал, как мориски натаскивают диких леопардов. Он упомянул о сцене во дворце, когда Дикон видел Катари в объятьях столь ненавистного ей человека.
И тогда Повелителю скал показалось, что он – единственный зритель на этой мистерии. Сцена во дворце была явно разыграна. Ну, не могли Первый маршал и Катари не закрыть дверь в столь…хм, пикантной ситуации. А Ганс Корш? Он потерял сознание, неужели он так быстро вздоровел и уехал из Олларии? И что было такого срочного в донесении от фок Варзова? Почему Рокэ ничего не сказал своему оруженосцу? Впрочем, он-то как раз мог, от Кэналлийца можно всего ожидать.
Ричард очнулся от своих мыслей – будто проснулся. И увидел кольцо на столе – массивное, с необычным камнем.
- Это перстень Эпинэ, - сказал эр Август, - его дал мне Морис Эр-При. Надо нажать на молнию, и тогда откроется вот так.
В кольце лежали две крупинки белого цвета.
- Это яд? – потрясенно спросил Дик, - вы хотите, чтобы я отравил своего эра?
- Я хочу, чтобы ты отомстил за отца.
- Яд – оружие женщин, стариков и монахов. Травить человека недостойно Повелителя Скал. Я уверен, что через три года смогу победить Алву в честном поединке.
- Это невозможно, мой мальчик.
- Невозможно – глупое слово, - повторил Дикон слова монсеньора.
- Ну, ладно, Дик, ты стал скорее оруженосцем Первого маршала, чем сыном Эгмонта Окделла. Но помни – на твоих руках будет кровь невинных. А пока – давай выпьем за твою верность. Хотелось бы, чтобы ты был также верен Надору и делу Великой Талигойи.
И, достав бутылку вина, Штанцлер попросил:
- Ричард, прошу, достань бокалы, вон они, на полке.
Слегка удивившись, Дик исполнил просьбу кансилльера.
- За тебя, мой мальчик.
Август сам пригубил вино. Ричард выпил полный бокал, удивившись непонятному привкусу. В доме у герцога Алвы он привык к различным винам, а Первый маршал по вечерам рассказывал о них, учил различать на вкус разные сорта вин и даже сорт винограда, из которого это вино сделано.
- Скоро мы расстанемся, - проникновенно вздохнул Штанцлер, прижав русую голову к старческой груди. Ричард почувствовал запах лекарств и поспешил отодвинуться – он был неприятным.
- Вы уезжаете, эр Август?
- Да, под старость людей тянет на родину. Ты тоже захочешь посетить Надор, когда-нибудь. Когда оглянешься на прошлую жизнь и поймешь, что пришло время вернуться.
- Тогда счастливого пути, господин кансилльер.
- Да, мой мальчик. И тебе всего хорошего.
И Август Штанцлер смахнул с глаз слезинки. Это почему-то показалось Дику наигранным, и он поспешил покинуть кабинет того, кто называл себя «другом семьи».
По дороге домой, Ричард чувствовал какое-то непонятное возбуждение. Он то радовался, то в его душу вползал липкий страх. И юноша подгонял Сону, в надежде встретить дома монсеньора.
А старый больной человек посмотрела на кольцо. Яд, предназначенный одному, достался другому. Ну, что же, предавший дело Великой Талигойи не сможет перейти на сторону Олларов. А Надор достанется Лараку.
Рокэ дома не оказалось. А Дик не понимал, что с ним творится. Он - то ходил по комнате, как дикий зверь по клетке, то падал ничком на постель. И вот, наконец, во дворе простучали копыта Моро по каменным плитам.
- Юноша, вы дома?
Дикон встал – усилием воли заставил себя открыть глаза, подняться с кровати – и упал на руки Алве.
- Что с вами? Что вы ели и пили?
- В-вино, - прошептал Ричард.
Две хлесткие пощечины слегка привели его в чувство.
- Хуан, воды с углем, тазик и мою шкатулку с лекарствами.
И сразу, жестко:
- Дик, не спать. Не спать, слышишь? Кто угощал тебя?
- Август…
А это уже скверно. Мальчишка имеет все шансы не проснуться. Ах ты, старый ызарг, теперь за твою жизнь никто не даст и суана. Да, ладно, не до того сейчас.
Хлоп!
- Юноша, я сказал – не спать!
- Я не сплю… монсеньор, - бормотал Ричард, пытаясь принять горизонтальное положение.
Желудок горел огнем. Дик тихо постанывал, обмякая в руках Рокэ.
- Пейте!
- Я… не могу.
- Можете. Ну, еще!
Тонкие сильные пальцы одной руки держат за шею, как котенка, другая – уже без перстней – наживает на что-то в горле. Ой, до чего унизительно и плохо!
- Все, Дик! Теперь – вот эту склянку. Пей до конца. И не спи!
Бесполезно. Серые глаза закатились, тело вновь безвольно обмякло, как тряпичная кукла, брошенная детьми.
- Дик! Слышишь меня? Не смей спать!
Рокэ дернул шнур звонка.
- Мэтра Гаттео – ко мне. И приберитесь тут.

Сильвестр был обеспокоен всерьез. Кансилльера видели во дворце в два часа пополудни, и с тех пор, как он вошел в свой кабинет, его никто больше не встречал. К пяти часам оруженосец Ги Ариго привез письмо от своего эра. Он честно прождал час, потом постучал – никакого ответа. Юный Эдвард Феншо набрался смелости и заглянул в кабинет. Все было в таком беспорядке, будто его хозяин собирался впопыхах.
Квентин Дорак послал верных людей в особняк Штанцлера – хозяин там не появлялся.
Дело казалось зловещим. И то, что Рокэ Алва в очередной раз проигнорировал приглашение во дворец, тоже настораживало.

Август Штанцлер трясся в неудобной повозке уже четвертый час. Но наплевать на неудобство – вперед, подальше от Олларии, до границы с Дриксен. Надо пробираться окольными путями, ночевать в малолюдных тавернах, а то и в поле. Но наплевать на удобства – жизнь дороже.
А вот выжил ли Ричард? С его монсеньора станется вытащить его из Заката, хотя редкий яд должен подействовать еще не скоро. Страх сковал сердце кансилльера ледяной коркой. А вдруг по его следу уже скачут на великолепных быстрых конях кэналлийцы? Вдруг Дикон все рассказал Ворону?
- Скорее, скорее, - просил старый больной человек возницу.

Одна комната в особняке соберано стала морисской баней. Лекарь – знаток ядов и противоядий приказал принести несколько жаровен, чтобы яд выходил с потом. Ричард лежал, по-прежнему не подавая признаков жизни. Рокэ, раздетый по пояс, отпил вино прямо из горлышка бутылки.
- Соберано, пульс становится слышнее. Это - добрый признак. Может, Создатель будет милостив к вашему оруженосцу.
- Скорее. Леворукий.
- Соберано, надо растереть его жесткой щеткой. Двидение крови в организме должно пойти на пользу.
- В любом случае, хуже не будет.

Дверь маленькой «парной» распахнулась и снова закрылась.
- Соберано, к вам с визитом Его Высокопреосвященоство.
- Пусть катится к кошкам!
Но тут же добавил:
- Проводить в мой кабинет и подать вина. Или шадди – как захочет. Я никак не могу прийти к нему сейчас.
И уже, обращаясь к лекарю.
- Что там с ним?
- Соберано, очень плохо. У дора Рикардо останавливается сердце. Он умирает.
- Нет!
Тонкие сильные руки надавили на грудную клетку юноши. Бесполезно… Еще раз… и еще. Лекарь, явно растерянный, стоял наготове, ожидая.
- Иголку. Точка между безымянным пальцем и мизинцем. Быстро! Погодите, я сам.
- Не надо, я знаю, где сердечная точка. Уже.
Вскоре Ричард судорожно вздохнул. Алва сделал еще глоток вина.

По кабинету Алвы ходил Сильвестр. Шадди, который так прекрасно варят в особняке, показался ему отвратительно горьким.
- Ваше высокопреосвященство, вы изменили своим вкусам?
Рокэ, голый по пояс, с влажными волосами, вошел в кабинет, на ходу вытираясь полотенцем.
- Вина! И воды, - отрывисто бросил он Хуану.
- Что случилось? На вас лица нет.
- Вы тоже выглядите не лучшим образом. Когда лекарь освободится, я прикажу проверить ваш пульс. Хотя сегодня мне пришлось вытаскивать из заката одного человека, но боюсь, вторая попытка окажется не столь удачной.
- Герцог, куда делся кансилльер?
- К кошкам.
- Как это прикажете понимать?
- Буквально. Далеко он не уедет. И придется отвечать за свои поступки перед Создателем, ибо Леворукому он противен. Но сначала я должен расспросить, каким ядом он отравил моего оруженосца?

Штанцлер уже не удивился, когда увидел вдали небольшой отряд.
- Гони! - закричал он.
Возница щелкнул кнутом, кони рванулись вперед, кансилльер не удержавшись, выпал их повозки и кажется, потерял сознание.

- Соберано! Привезли-таки! Только он плох, бедняга.
- Сегодня рей Гаттео получит годовое жалованье. Похоже, мой особняк превратился в лечебницу.
И Алва брезгливо поморщился, когда двое молодых кэналлийцев втащили еле живого Августа Штанцлера. Тот уже пришел в себя и испуганно вжимал голову в плечи, будто ожидая удара. Крови на нем не было, только одежда вся в грязи.
- Что… что теперь вы со мной сделаете? – бормотал он.
- Выпейте со мной, - мягко, почти ласково ответил Рокэ. И тогда кансилльер заплакал.

Сильвестр лежал в одной из гостевых комнат особняка, отдыхая после того, как лекарь напоил его тинктурой. Сердце уже не стучало в бешеном ритме. «Как там юный Окделл»? – подумал он и в первый раз в жизни проникся к Повелителю Скал искренней симпатией.
Где-то в глубине особняка раздался выстрел.
Дорак позвонил в колокольчик. Немедленно вошел слуга.
- Скажите, что случилось? Кто стрелял?
- Не беспокойтесь, Ваше высокопреосвященство, вам вредно.
Откуда-то появился Ворон. Пистолет в его руках все еще дымился.
- Знаете, произошел маленький несчастный случай. Наш дражайший кансилльер упал с лестницы и свернул себе шею. Я решил развлечь гостя и продемонстрировал ему свои новые пистолеты, показав, как стреляю по свече. Бедняга так перепугался, что побежал, сломя голову. Прискорбно.
- Рокэ, вы – чудовище!
- Не большее, чем этот ызарг. Знаете, каким ядом он угостил моего оруженосца? Впрочем название вам ничего не скажет.
- Почему же?
- Урготское забвение. Мальчику повезет, если он выживет. Впрочем, сейчас его жизнь уже вне опасности. Но, прошу простить меня, я должен быть с ним.
- Если вы не возражаете, я, пожалуй, отправлюсь домой.
- Вы можете остаться ночевать.
Тихий смешок был похож на всхлип.
- Нет, благодарю вас.

А Дикон под утро приоткрыл глаза:
- Монсеньор, - слабо прошептал он, - я не предал вас.
- Я знаю, мой мальчик, - впервые в голосе Первого маршала было столько тепла. – Теперь вам будет лучше. Набирайтесь сил, мой верный оруженосец.

@темы: отблески этерны, Рокэ Алва, Ричард Окделл

20:55 

Падение

Месяц Осенних Волн. Скоро выпадет снег, и укутает дома и деревья белым пушистым покрывалом. А пока за окном слякоть, холодная предзимняя погода. Снег то выпадает, т вновь тает.
Сидя в карете, герцог Придд, несмотря на жаровню, продрог. А карета со спрутами на лиловых дверцах катила по улицам Олларии, направляясь к старому аббатству танкредианцев.
Почти три месяца назад он ехал тем же путем, провожая сына. Только они с Валентином ехали верхом – Ашше и Карат шли бок о бок. А герцог негромко разговаривал с графом Васспардом.
Что случилось с ним с этих старых стенах? Что утаил капитан Арамона, вызывавший у всех – и унаров, и их родителей стойкую неприязнь, в данном случае доходившую до отвращения?
Час назад супрем Талига получил записку, где было сказано, что его сын нуждается в срочной помощи. И теперь отец, обуреваемый тяжкими думами, направлялся в Лаик.
Что могло произойти с всегда спокойным Валентином Приддом? Впрочем, там двадцать один унар, и остальные – отнюдь не такие спокойные, как наследник Повелителя Волн.

Лаик встретилхолодом и темнотой, а также притихшими слугами и перепуганным капитаном. Арамона проводил герцога Придда в свой кабинет, где предложил подогретого вина.
- Что с унаром Валентином?
- Понимаете, - капитан вздохнул, - виновные наказаны, я уволил слугу, который в это время должен был присматривать за унарами, но он….
- Отвечайте на заданный вопрос, - четко произнес супрем, - Что с моим сыном?
- Лекарь говорит, что он должен прийти в себя сегодня или завтра.
Вальтер Придд подавил тяжелый вздох. Он еще по дороге в аббатство понял, что Валентин попал в беду. Не станут беспокоить отца унара из-за ерунды. Четыре месяца еще не прошло, и пока фабианцам запрещены и письма, и встречи.
- Кто?
Тяжелый взгляд серых глаз заставлял начальника Лаик внутренне поежиться. Арамона снова забормотал что-то маловразумительное. Дескать, все унары, которые были рядом с пострадавшим, говорят, что тот свалился сам.
- Ни с того, ни с сего он бы не свалился, - отрезал Вальтер Придд, и повторил:
- Кто?
- Знаете, рядом были унар Эстебан и ….
- Достаточно.

Быстрыми шагами герцог шел по коридору в сопровождении слуги и самого капитана. Тот еле поспевал за Приддом.
Унар Валентин лежал на кровати в своей комнате. Глаза закрыты, на щеке – ссадина, бок и левая рука перебинтованы. А на костяшках правой руки – зажившие ссадины, как будто удар пришелся по ним дня три-четыре назад. Через бинты на глове пробивались каштановые пряди – как прошлогодняя трава сквозь снег.
Рядом стоял лекарь
- Сломаны ребра, и рука. И еще – голову он разбил сильно. Боюсь, теперь головные боли будут мучить унара Валентина.
- Откуда он упал?
- С лестницы, в крыле у библиотеки.
- Почему унары были без присмотра?
- Господин супрем, слуга уже уволен. Он должен был следить за ними, но отлучился. Ненадолго совсем – у него в тот день были нелады со здоровьем.
- Вы поступили опрометчиво, выгнав слугу. Он мог бы многое рассказать.
- Господин супрем, я сам допрашивал его. Он ничего толком не сказал. Только то, что потом подтвердили унары – вашего сына нашли лежащим под лестницей.
Вальтер Придд никогда не был сторонником проявления нежности – тем более, на людях. Не изменил он своим принципам и сейчас. Еще раз взглянув на неподвижно лежащего сына, он покинул его комнату.
- Покажите мне то самое крыло и лестницу. А потом - я хотел бы побеседовать с унарами, обнаружившими Валентина. Сейчас они на уроке?
- Да, господин герцог. Я их приведу в кабинет.
Вальтер Придд с брезгливым выражением осмотрел лестницу – через каменные, не слишком высокие перила упасть было несложно. Но сломать ребра и руку при падении с высоты нескольких бье? Для этого надо было толкнуть человека, причем сильно. Значит, капитан покрывает тех, кто стал виновником происшествия.

Вскоре в кабинет капитана позвали унара Эстебана. Он вошел с таким видом, будто делал всем одолжение одним своим присутствием. Даже простая черно-белая форменная куртка смотрелась на нем, как щегольской камзол.
- Добрый день, господин герцог. Вы желали поговорить со мной?
Вальтер Придд сдержанно кивнул. Он не позволит гневу взять вверх над ледяным спокойствием. И не доставит удовольствие наглому сынку вице-кансилльера лицезреть его негодование.
- Расскажите, унар Эстебан, как произошло падение унара Валентина? Я знаю, вы в тот момент находились рядом с ним.
Досадливая гримаса на миг исказила красивое надменное лицо.
- Я уже все рассказал господину капитану. Но, если желаете, могу повторить и для вас.
- Будьте любезны.
- Я стоял там с друзьями. Слуга почему-то ушел. Унар Валентин вышел из библиотеки. Он подошел к перилам, и вероятно, у него закружилась голова, ему стало дурно. К сожалению, все произошло очень быстро, я не успел ему помочь - стоял слишком далеко.
«Врет складно, - подумал Вальтер Придд, - и не собьется ни разу. Никто, кроме Эстебана не желал его сыну зла. А с наследником одной из самых влиятельных семей в Олларии произошла некрасивая история еще до Лаик. Тогда Ангелика Придд отказала Колиньярам от дома. Потом вроде все забылось – на первый взгляд.
Унар Эстебан стоял и смотрел на супрема. Во взгляде не было ни страха, ни неприязни. Только безмятежное спокойствие.
- Вы желали бы еще что-нибудь узнать, господин герцог?
- Желал бы. Откуда у вас вот это?
На скуле юного Колиньяра подживала ссадина – появившаяся там дня три-четыре назад.
Молодой человек пожал плечами.
- Не помню. Кажется, на тренировке по фехтованию кто-то из моих противников был неосторожен. Я не запоминаю подобные мелочи.
- Я могу идти?
- Идите, унар.
Больше всгео хотелось взять паршивого щенка за шкирку и трясти, пока он не заскулит и запросит пощады. А он запросил бы, растеряв всю наглость.
Герцог Придд не стал этого делать. Голос гнева не заглушить голос разума.
После по приказу Арамоны были вызваны в кабинет другие унары. Разумеется, приятели-прихлебатели Эстебана.
Унар с тонкими чертами лица и большими серыми глазами – кажется, его звали Северин – сказал, что ничего не ви дел, потому что смотрел в другую сторону. А услышав удар тела о каменный пол, сразу подбежал к пострадавшему.
- Мне очень жаль, - почти искренне сказал он и опустил голову.
Другой – рыжий и хитрый юноша был явно родственником тессория. Он также ничего не видел, потому что читал книгу – трактат по землеописанию.
И тоже подтвердил, что унар упал сам, никто его не толкал и вообще – ничего не произошло.
Здесь все говорили неправду ему, герцогу Придду – он знал это, прекрасно знал. Но пока – ничего не мог сделать. И тогда он почувствовал, что задыхается от собственной злости. Еще немного – и с ним случиться что-нибудь нехорошее. Или с теми, кто нагло лгал ему, глядя в глаза.
- Я заберу Валентина домой. Мой сын нуждается в хорошем лечении и уходе.
- Да-да, конечно, - с облегчением сказал капитан Арамона.
Вальтеру хотелось ударить его – оставалось лишь глубоко вдохнуть и медленно, по крупицам выдыхать воздух, стараясь вытолкнуть из легких засевший там комок, что не давал дышать.

Валентина вынесли на носилках и осторожно переложили на подушки в карете. Лекарь суетился и говорил, что перевозка по улицам может ухудшить состояние больного, но под взглядом герцога Придда замолчал. В карете Валентин пришел в себя – ненадолго, сказал отцу, что рад ему и ответил на вопрос лекаря не кружится ли голова.
Пока сына несли по коридорам и лестницам Лаик, Вальтер Придд шел сбоку от носилок, держа его за руку. А когда вынесли во двор к карете, которую подогнали к самым дверям, то в окнах второго этажа показались лица унаров. Они прилипли к стеклам, будто маски. И среди сочувствующих или любопытных лиц Вальтер заметил торжествующее, злое надменное - виновника того, что произошло.
Карета ехала медленно, чтобы тряска не повредила. Герцог смотрел на лежащего рядом сына и думал, что желания людей имеют свойство исполняться весьма странным образом. Создатель – а может, Повелитель Кошек – играют людскими желаниями, как ребенок – разноцветными шариками. Еще два дня назад они с супругой вечером сидели в гостиной. Ангелика вышивала, а он сам пытался читать, изредка глядя на горящий в камине огонь. Книга не увлекла, мысли были далеко. Но от них отвлек вздох супруги.
Ангелика тревожилась по уехавшему Валентину. После смерти Джастина она стала мнительной, ей всюду мерещились несчастья. Может, материнское сердце уже предчувствовало беду?
- Я бы так хотела повидать Тино, - произнесла она и тут же замолчала, внимательно рассматривая вышитый узор. Она сама прекрасно знала, что увидеть его раньше, чем через полтора месяца не удастся.
И вот – теперь ее желание сбудется, но вряд ли она будет рада этому. Вальтер думал, как встревожится супруга, увидев сына в таком состоянии. Помощь лекаря может понадобиться и ей. Он старался подыскать фразы, которые помогли бы жене – и не находил ни одной.
Что касается Колиньяра, чья вина так и осталась безнаказанной, то наглецу недолго коптить небо. Когда-нибудь – и очень скоро – он нарвется на отпор.
Валентин застонал, когда карету тряхнуло на ухабе.
- Все хорошо, сын, - с неожиданной нежностью в голосе сказал супрем.
Шел к концу месяц Осенних Ветров – созвездие Враги. У Приддов их немало. Оставалось два с небольшим месяца до Фабиановва дня. И - почти четыре до злополучной семерной дуэли в Нохе.

19:38 

Первая запись

Я здесь)

@темы: дневниковое

21:33 

отпустите меня

Карьярра! Кто мог подумать, что так случится? Что отряд бириссцев вылетит из леса, когда уже не ждали? А вот так, Росио. Надо было думать о лучшем, а готовиться к худшему! А ты обрадовался раньше времени – вот и схлопотал пулю. И поделом!
Голова кружится, и становится дурно. Они могут нести плащ, заменяющий носилки и не качать его? Будто на корабле в шторм. «Каммориста», плеск волн за бортом. И палуба покачивается. Почему ее заливает водой? Темно-бирюзовая пучина манит к себе, обещая покой…. Нет, никакой «Каммористы», ветки качаются над головой.
Расскажите мне о том, что случилось. Эмиль, где ты? Почему никто не может позвать генерала Савиньяка?
Ах, да, я же не приказал. Но почему-то я не могу сказать не слова. Рядом солдаты, они что-то говорят. Губы шевелятся – а я не слышу ни слова.
«Коснись теплом крыла моей души. Я жду чудес, я закрываю глаза».
Впрочем, чудес не бывает.
Лекарь пытается дать мне какую-то тинктуру. А все-таки, где Савиньяк? Вот он, держит меня за руку. И тоже говорит, но я по-прежнему ничего не слышу. Боль – такая сильная, что застилает все, в глазах кровавая пелена.
«Я вижу мост над горящей рекой, я вижу тень твою впереди, я знаю, мне еще далеко».
Я вижу взрывающиеся камни, сель, сносящий все на своем пути. Потом – Дарамское поле, бегущую армию. Все говорили – Ворон сделала невозможное. Они, как всегда, превозносят меня. Интересно, что теперь будет с Талигом? Впрочем, мне уже все равно.
Карьярра! Я всегда смеялся над смертью, а теперь чувствую, что мне не хочется умирать. Смешно, но смеяться я тоже не могу. Только лежать, закрыв глаза. И не видеть. Не слышать. Не чувствовать.
«Сквозь ночь и память, сны и дожди. Но я успею, у меня есть крылья, их плохо видно под смертной пылью. Я умею летать».
Я вижу сквозь смертный туман башенки замка Алвасете, гранатовые рощи и виноградники. Кэналлоа, прости, я не успел. Пусть меня дождутся те, кто ушел раньше. Отец, Рубен. Карлос, дора Долорес, все те, кого я когда-то любил. Неужели я умел любить, жить, смеяться?
Я устал… «Усталость охраняет мой покой, и в чаше кровь, как дорогое вино». Вино – это кровь, «Черная, «Дурная» и порой – «Проклятая».
«Смотри, мои следы стирает день». Их смоет дождем. Хотя, когда мы выезжали, дождя не было.
«Так отпустите. Пусть мир вернет мне прежнюю веру». Нет, этого не будет. Мир не станет прежним, а я не стану мальчиком, с наивной верой в людей. Люди будут грызться, как волки. Хотя нет, хуже.
А вот и мой оруженосец. Серые глаза с капельками слез. Не плачь, мой мальчик, ты еще не потерял веру в людей, у тебя ее просто не успели отнять.
Ты сможешь быть сильным, Ричард Окделл. Ты – Повелитель Скал. И не свернешь со своего пути. Вот только меньше верь тем, кто так старается внушить тебе свои мысли, выдавая их за твои.
«Который раз мне сохранили жизнь, в пути на небо снова отказав».
Я играл со смертью, развлекаясь чужими жизнями – и не жалею. Ты тоже ни о чем не жалей.
«Я слышу зов, похожий на крик, я вижу тени убитых птиц, мне снова нужен древний язык, потопом с древних страниц».
Пусть иногда ты вспомнишь обо мне. Я был плохим эром для тебя, но каждый раз пряча за насмешками свою привязанность я боялся… Боялся, что привяжусь к тебе сильнее, чем надо. И тебя заберут – как Джастина, как Карлоса, как всех тех, кого я любил.
Не плачь, не надо. Мой путь мне понятен. И там, в лабиринте я смогу помочь тем, кто еще не знает об этом.
Прости меня, мой мальчик. Ну, глупый, что ты шепчешь? Ах, да эсператистские молитвы. Ты их узнал в раннем детстве, верно? Все, что заложено в нежном возрасте, остается с нами навечно. Вот только молитвы непомогут тому, кто находился под покровительством Леворукого. Но Повелителю Кошек надоело постоянство.
Все-таки идет дождь. И боль уже не такая сильная. Она исчезает вместе с сознанием. Лечу против ветра – туда, где меня ждут и любят. Прощайте все! Меня больше нет.

@темы: отблески этерны

Мои сказки

главная